Первый крестовый поход: а всё начиналось как священная миссия

496

В далеком 1095 году происходили события в разных сферах: культуре, экономике и религии. Одним из них стала проповедь папы Урбана II на Клермонском соборе Римско-католической церкви о необходимости Крестового похода. Произнес её понтифик 27 ноября (в некоторых источниках — 26 ноября) в городе Клермон (ныне Клермон-Ферран во Франции). Согласно сохранившимся пересказам, Урбан II говорил о необходимости помочь восточным христианам, обещал отпущение грехов погибшим за веру, критиковал междоусобицы в католическом мире.

В своей проповеди папа подчеркивал, что участие в крестовом походе дает возможность тем, кто раньше сражались со своими братьями и родственниками, стать воинами Христа. Понтифик призвал следовать примеру ветхозаветных израильтян и сражаться с язычниками, а не убивать друг друга. Епископам надлежит возвестить об этом в своих диоцезах, в проповедях призывать к походу на Иерусалим и молиться о победе, заключил пламенную речь Урбан II.
Одним из поводов для объявления первого Крестового похода была просьба о помощи, с которой обратился византийский император Алексей I Комнин к папе римскому. Император рассчитывал, что христианам удастся собрать большое войско из числа западноевропейских рыцарей в качестве наемников против арабов и сельджуков. Предполагалось, что поход будет быстрым и успешным. Но всё пошло, как говорится, не совсем по плану.

В Европе к тому времени, действительно, сложились объективные предпосылки для завоевательных походов. Все земли были давно поделены, а рыцари, которым наделы не достались, в основном занимались разбоем. А тут еще и благородный религиозный контекст как нельзя кстати накладывался. На деле, главным мотивом был захват земель и сокровища, а не священная миссия. Да просто потому, что большинство участников похода добропорядочными христианами были совсем уж с большой натяжкой.

Однако проблемы начались еще до выхода войска. Пламенная речь Урбана II вдохновила не только аристократов и профессиональных военных, но и обычных бедняков. Они массово продавали всё, что осталось, покупали коней и оружие, дабы отправиться освобождать Иерусалим «от нехристей». Вместо профессиональной армии рыцарей организовалась стихийная толпа желающих грабить и наживаться, но толком не умеющих воевать лиц.

Помимо бедняков, которые мысленно уже осваивали новые наделы и делили несметные восточные сокровища, в войско вступило большое количество маргиналов из числа преступников. Один из таких отрядов возглавил популярный в народе, «авторитетный», как сказали бы сейчас, нищенствующий монах Петр Пустынник. Огромную толпу вооруженных топорами и вилами людей возглавлял монах на осле, впереди которого шли гусь и коза, по неведомой доселе причине ставшие символами для отряда Петра Пустынника.

И вот весь этот, мягко говоря, разношерстный сброд, большинство из которого понятия не имело даже, где находится Иерусалим, отправился освобождать Святую Землю. Оголодавшие крестьяне при поддержке и подстрекательстве ворья и рыцарей по пути грабили и убивали местное христианское население, за что часть крестоносцев в одной из церквей просто сожгли заживо. Подошедшие после отряды других крестоносцев полностью вырезали население захваченного города.

Особо предприимчивые крестоносцы соединили силы с фанатиками-антисемитами и бросились вырезать местных евреев, перебив по разным оценкам от пяти до двенадцати тысяч иудеев и взяв огромный выкуп с тех, кто выжил или перешел в христианство. Многие евреи отказывались менять веру и сами убивали своих детей и женщин, после чего совершали суицид. Так изначально вроде как благородное дело быстро превратилось в массовое военное преступление.
Как только крестоносцы пришли в Константинополь, император быстренько переправил их на другой берег, чтобы избавиться от таких союзников. Там их быстро разбили турки-сельджуки, продав выживших в рабство. При этом Петр Пустынник оказался дальновидным человеком и заранее сбежал к императору.

В августе 1096 года в поход выдвинулось основное рыцарство. Они шли гораздо организованней, хотя тоже грабили, но с ними уже приходилось считаться местным правителям. Император Алексей I был вынужден приказать наемникам-печенегам обстреливать тех крестоносцев, которые грабили его население, а с некоторыми даже вступил в битву.

Очередной казус произошел при осаде Никеи (ныне город Изник на северо-западе Турции), длившейся с середины мая по 19 июня 1097 года. Во время очередного штурма крепости крестоносцами союзные византийские войска были беспрепятственно допущены в город. Вышло так, что византийский император за спиной крестоносцев договорился с сельджуками, и те сдали его войску Никею без боя. Тем самым они спасли себя от крестоносцев, но западные рыцари не простили предательства Алексея I.

После взятия Никеи и нескольких сражений, в которых были разбиты силы сельджуков, крестоносцы захватывали города в Малой Азии, но попутно умудрились передраться между собой.

Другой отряд крестоносцев 21 октября 1097 года осадил важный стратегический город-порт Антиохию. Взять его с ходу не получилось, началась долгая осада. Крестоносцы голодали, не хватало воды. Ослов и лошадей съели почти всех, по слухам, доходило до каннибализма.

После многомесячной осады с помощью предательства армянского оружейника Фируза, который помог крестоносцам попасть за крепостные стены, Антиохия была взята и началась резня. Погибли как мусульмане, так и евреи, и местные христиане.

Только 7 июня 1099 года крестоносцы добрались до Святого города. Стены Иерусалима были крепкими, а оборонявшие город мусульмане вовсе не намерены были сдаваться без боя. После нескольких неудачных штурмов началась осада.

Финальный штурм состоялся 14 июля. Он был успешен, после чего озлобленное христианское войско вновь занялось тотальной резней и грабежами. Всё население, причём любого вероисповедания, было перебито, евреи сожжены в синагоге.

Именно дата взятия крестоносцами Иерусалима считается окончанием Первого крестового похода. Она стала началом новой эпохи мировой истории — эпохи крестовых походов, времени противостояния Запада и Востока, мусульман и христиан в святом для трех мировых религий месте — городе Иерусалиме. И можно сказать, что эпоха эта, судя по событиям на Ближнем Востоке, пусть и в иной форме, не закончилась по сию пору. А что там по этому поводу говорит Ватикан?